Мне доводилось говорить с разными музыкантами, играющими разную музыку, и у каждого из них было свое отношение к жизни, к тому, зачем мы здесь и за что в этой жизни вообще стоит бороться. На вопрос об их жизненных ценностях все они отвечали: "семья, дети, музыка, фэны", но ни один человек не говорил мне того, что говорил Коби Фархи, вокалист израильской группы Orphaned Land, стиль которой я даже не берусь определить, ибо музыку, которую играет этот коллектив, и правда очень трудно вогнать в какие-то музыкальные рамки. И уж тем более глупо пытаться вешать на нее какой-то ярлык. Лучше всего описал свою музыку сам Коби - более подходящего определения, пожалуй, и не выберешь - да, именно Танго Бога и Сатаны. О том, что же такое Танго Бога и Сатаны, "Будда-металл" и "Католик-металл", мы расспросили самого Коби...

Давай начнём с традиционного вопроса. Вчера вы выступали в Москве, и это было ваше первое выступление в России. Что ты можешь сказать о дебюте? Был ли он успешен для вас?

Да, было здорово. Я в первый раз раздавал водку фэнам прямо со сцены (смеётся). Было очень весело. Аудитория тепло нас встретила, и слушатели мне понравились до такой степени, что после выступления мы спустились со сцены, чтобы с ними познакомиться, выпить с ними, и я был совершенно пьян, потому что все хотели выпить с нами водки. Я набрался, но все были очень милы. Как я мог отказаться? Это был великолепный день!

Вчера у вас был шанс осмотреть Москву. Какое впечатление она произвела на вас?

Изумительно! Ошеломляюще. Это было захватывающе и действительно потрясающе. Я имею в виду Кремль — он чудесен. Мы часто видели фотографии этого места, о котором часто говорят люди, упоминая Москву, или когда газеты публикуют фотографии, но было здорово увидеть всё это воочию. Ещё здание Университета — я могу ошибаться, но он выглядит как строение в коммунистическом архитектурном стиле. Оно очень мощное и очень пугающее, потому что способ, с помощью которого это здание построено, выдаёт очень крепкую архитектуру, я думаю. Это напоминает мне путь инквизиции, строившей соборы и большие церкви. Они строили их очень большими, поэтому люди должны были бояться могущества Бога. Для меня это выглядит так же — заставить людей бояться режима или правительства. Но архитектура потрясающая. Хорошо спроектированная, очень приятная, она мне нравится. Я взволнован тем, что нахожусь здесь, все дружелюбны, девушки прекрасны, а водка очень вкусная (широко улыбается). Кстати, распитие водки с фэнами было спонтанным решением. За две минуты до выступления я сказал: «Есть ли тут водка? И как сказать «Хотите водку?» Мне ответили: «Hotite vodka?» Я справился с тем, чтобы выучить это выражение. Не знаю, запрещено ли это или, может быть, я не должен был делать этого, но я сказал: «Это идёт из моего сердца, я хочу это сделать и сделаю это!» Мне сказали, что ни одна иностранная группа не делала этого, и хорошо, что не делали. Может быть, я сделаю это сегодня (смеётся). Было очень весело — все эти открытые рты, как (широко открывает рот и поднимает голову), понимаешь! Очень весело.

Вы не очень часто выпускаете альбомы. Перерывы между релизами довольно большие. Да и выступаете вы не очень много. Вам нужно время, чтобы вдохновиться для следующего альбома? Какова причина этого?

На самом деле, это два вопроса — об альбомах и о выступлениях. Насчёт альбома — это сложный вопрос, потому что жить в Израиле очень сложно. В израильтянах смешано много культур, а стране всего 60 лет от роду. Всё так сильно перемешано, что иногда менталитет людей очень различается. Жить в Израиле тяжело и по другим причинам — из-за политической ситуации, экономики и вещей, подобных этому. Orphaned Land — это отражение этой реальности — много культур, языков и инструментов. Мы всё это отражаем. Жить в Израиле означает, что ты также — будь ты русским, марокканцем, испанцем или румыном — являешься израильтянином. Есть иудаизм, объединяющий всех, но в стране всё равно много культур. Поэтому создание альбома Orphaned Land, который бы отражал всё это, занимает много времени. В нашей музыке одна песня звучит так, а другая — совершенно по-другому, третья также отличается от двух других. Мы не можем делать альбом в год. Такого никогда не происходит. Мы всегда хотим надеяться, что сможем сделать это, но нам никогда не удаётся это сделать (смеётся). Уже прошло четыре года после альбома “Mabool”, а мы всё ещё работаем над новым альбомом и даже не закончили сочинять его. Надеюсь, что мы выпустим его в этом году, потому что если этого не случится — получится, что Orphaned Land выпускают альбомы один раз в шесть лет! (смеётся)

Насчёт выступлений — это зависит от ситуации. Когда мы выпускаем альбом, то много выступаем. Россия стала 25-й страной из тех, что мы посетили. Мы были во всей Европе, в Мексике, в США, мы провели тур по всему миру, но прошло уже четыре года после выпуска альбома, отдача от концертов снижается всё время, разве что, может быть, кроме таких стран, как Россия, которую мы посетили в первый раз, но снижение будет продолжаться. В 2005 году мы дали 80 концертов, в 2006 — 50, в 2007 — 30, а в этом году выступим, возможно, с десятью концертами.

Какие темы вы затрагиваете в своём новом альбоме? Что скрывается за его концепцией?

Концепцией альбома является история о неком субъекте, названном «воином света» — можно истолковывать это по-разному. В религиозном смысле могут быть отсылки к Мессии, Иисусу или ещё какому-нибудь спасителю. В обычном аспекте это может быть воин, который находится внутри каждого из нас. Я имею в виду, что для нас каждый является воином света. Мы смотрим на этот мир и видим, что многие люди постоянно страдают, особенно из тех мест, откуда мы сами, но и не только оттуда. В истории каждой страны есть много страдания и смертей — даже в России. Убийства, холокосты, глупые тираничные лидеры… И наш скромный вклад в то, чтобы изменить ситуацию — это говорить о свете. Мы не хотим быть блэк-металлической группой или какой-нибудь другой, которая рассказывает о мраке. Вокруг нас много мрака, так что мы хотим быть светом, мы хотим быть на стороне света. Так что это светлое интервью для “темной стороны” Darkside! (дружный смех) Вот на что похож этот альбом. В альбоме есть действующий герой, но по сути, каждый, кто слушает альбом, является воином света.

А как насчёт музыкальной составляющей? Будут ли отклонения от вашего стиля или вы попробуете сохранить привязку к своей музыке?

Я думаю, что каждый наш альбом имеет собственный стиль. Даже несмотря на то что при прослушивании вы понимаете, что это Orphaned Land, альбом не будет звучать как любой другой из тех, что мы сделали, и в новом альбоме мы собираемся использовать больше арабских скрипок. Трудно передать словами, потому что работа ещё не закончена, но она должна быть более восточной, нежели предыдущие альбомы.

Вы уделяете большое внимание лирике, и лирика каждого альбома хорошо продумана. Но вы пишете на таких сложных языках, я думаю, что только малый процент людей в состоянии понять слова. Важно ли для тебя, чтобы ваши слушатели понимали ваше творчество, вашу идею?

Прежде всего, мы пытаемся включить переводы в каждый диск, если лирика на латыни, иврите, арабском, так чтобы люди могли понять, о чём мы говорим.

Я сам не говорю на некоторых из этих языков — на латыни, например. Когда мы работали с латынью, то отправились профессору университета и записали то, как он произносит слова, а потом учились сами произносить их правильно. Я хочу, чтобы каждый слушатель нашей музыки понимал всё, что мы хотели с помощью неё сказать, но если кто-то просто слушает музыку, то всё в порядке. Это выбор слушателя. Он волен решать, хочет ли он читать лирику и погружаться в концепцию или слушать только музыку, гитары и ударные — всё нормально, потому что музыка тоже рассказывает историю

Каким образом вы пишете тексты на языках, на которых сами не говорите?

Мы находим друзей и знакомых, которые помогают нам перевести тексты на нужный нам язык. Однажды мы взяли в свои тексты одно предложение из Корана. Удивительно, но у нас много друзей, которые исповедуют ислам – и это даже несмотря на то, что мы израильтяне, и в политическом плане должны были бы быть злейшими врагами. У нас много друзей в Иордании, Сирии и Египте, иногда они помогают нам — мы записываем их речь, то, как они говорят, и используем запись, чтобы научиться правильному произношению. Иногда бывают и очень неприятные случаи, связанные с тем, что мы исповедуем разные религии, например. В частности, мы слышали о случае, когда у нашего поклонника египетская полиция нашла в доме диск с нашими песнями, в которых использовались слова из Корана, и его посадили на шесть месяцев в тюрьму. Просто потому, что он слушал нашу музыку, а в ней мы использовали слова из Корана. Это запрещено. Для них это все строго: “Руки прочь от Корана! Не делайте этого!» Но то, что мы сделали это в дань уважения, не имело для них значения. Он пробыл в тюрьме шесть месяцев. Хотелось бы узнать, кто это, потому что я до сих пор не в курсе. И ещё я хочу знать, что мои фэны полностью прочувствовали идею наших альбомов, тем, которые мы в них затрагиваем, потому что наши концепции не так просты, как может показаться на первый взгляд. Некоторые думают, что наша тема о Боге или о том, как быть религиозным или миссионером — это не так. Главная тема наших текстов — так называемое танго между Богом и Сатаной. Мы берём воду и огонь, Бога и Сатану или белое и чёрное, пропускаем всё это через фильтр, заставляя их сосуществовать. Если взять огонь и воду, они нейтрализуют друг друга — вода гасит огонь, а огонь превращает воду в пар. Мы пытаемся быть фильтром, чтобы они могли существовать вместе. Если люди понимают эту концепцию или имеют что-либо против неё, я уважаю их решение. Я не утверждаю, что то, про что я пишу, правда в первой инстанции. Образно говоря, я считаю, что есть много рек, все они впадают в море, и я уважаю все пути. Мне нравится блэк-металл, мне нравится сатанизм, мне нравится религия.

Сатанизм? Тебе нравится сатанизм?

Я думаю, что Сатана негодяй, сукин сын, ублюдок, но он является другом до конца дней. Он учит меня, направляя не на тот путь, куда указывает отец, или как учит Бог. Он учит меня примерно так: «Да, ты должен пойти туда, и ты увидишь свет». А потом я иду туда и нахожу его ногу на своей голове. Он учит, когда бьёт меня. Но я знаю учителей кунг-фу, которые подобным образом обучают своих учеников. У меня есть друг, он стал чемпионом Израиля по кунг-фу, и его тренировки проходили следующим образом: тренер разбивал вещи у него на спине — так же действует и Сатана, как мне видится, способ, которым он всего достигает — очень умный, очень хитрый, он как мастер, и я восхищаюсь им за это. Он соблазняющий, он очень далёк от того, чтобы быть невинным — и я действительно обожаю его за это. Этот сукин сын очень хитер! Но я также люблю Бога, это как танго между Богом и Сатаной. Я не говорю «нет» чему-либо, я все могу понять и принять. Может быть, только нацизм и террористов, убивающих детей, я никогда не приму и не пойму. Только это. Я не хочу играть свою музыку или давать её послушать им, но был случай, когда к нам на шоу однажды придёл человек со свастикой. Мы не пошли к нему и не стали убивать его, нет. Но если бы он напал на нас, нам пришлось бы убить его. Но мы не напали на него, мы подошли к нему и попытались с ним поговорить. Мы сказали ему: «Слушай, мы не поднимемся на сцену и не будем выступать, если ты будешь стоять с этой свастикой. Вот тебе в подарок футболка Orphaned Land. Меняемся?» Он бросил свою футболку со свастикой в мусор и надел нашу футболку. Мы даже стали друзьями после этого. Всегда легче драться, но мы стараемся действовать иными способами.

Ты веришь в Бога? Ты разделяешь такие понятия, как вера и религия? Потому что иногда религия становится чем-то искусственным, ненастоящим. Люди начинают сражаться и убивать друг друга, утверждая, что делают это во имя религии или их Бога – мне кажется, что воевать и убивать во имя Бога – это нонсенс…

Я верю в Бога всем своим сердцем, и я считаю, что религия хороша, когда ты обращаешься к морали — как общаться с друзьями, как уважать родителей, как быть хорошим человеком. Религия учит всему этому, и это просто замечательно. Но когда это превращается в фанатизм — католический, иудейский или мусульманский — тогда я не согласен с этим. Я думаю, фанатизм закрывает все пути к тому, чтобы слышать других, поэтому у нас и происходят войны. Так что, если религия без фанатизма — я согласен, если появляется фанатизм — не согласен. Вот поэтому я пытаюсь говорить о Боге и пою тексты из Корана. Люди говорят, что на сцене я иногда выгляжу как Иисус Христос. Я хочу всё это совместить — я еврей по паспорту, но в сердце я верю в Бога. Я могу петь про Иисуса и иудаизм, а потом что-нибудь из Корана. Пение — хорошая вещь. Так как я живу в Израиле, я вижу множество культур и так много религий, мне хочется охватить их все. Я думаю, что я очень богатый человек, если делаю это, потому что могу получить доступ ко многим видам новой музыки, к множеству блюд разной кухни, обрести множество друзей и постараться понять разные точки зрения. Я богатый человек, потому что являюсь ортодоксальным евреем, я честен с самим собой и с другими, и остальное меня не волнует, но все равно каждый раз, когда я вижу такое разнообразие религий, верований и точек зрений, я понимаю, насколько я глуп, потому что я знаю только малую толику этого.

Некоторые люди склоняются к тому, что нет разных богов, есть только один Бог, ты можешь назвать его Буддой, Иисусом Христом и так далее…

Да, правильно! Это то, что создало всех нас. Как я уже сказал раньше, в Hibru говорили, что все реки впадают в море. У каждой реки свой путь, но конечная точка у всех одинаковая. В конце концов, они все сливаются в одно целое. Я принимаю все эти реки, я хочу знать — это очень интересно для меня — этот путь ведёт в море, и тот путь ведёт в море. Вот что мне нравится узнавать все новые и новые реки, которые ведут к этому морю. Мне нравится выражать это в музыке. Я очень люблю Будду, кстати. Вчера ко мне подошла одна поклонница OL и сказала мне: «Обычно я слушаю джаз. Когда я услышала Orphaned Land, то мне подумалось, что вашу музыку можно охарактеризовать как Будда-металл!» Будда-металл! Вот что она сказала мне вчера. А я ответил ей: «Знаешь что? Мы играем Будда-металл!» И я написал на рукаве футболки «Будда-металл». Потому что если кто-то воспринимает нашу музыку, как Будда-металл, окей, это Будда-металл. Если один парень-католик говорит, что я выгляжу, как Иисус Христос, это будет католический металл, а если другой парень считает, что это блэк или сатанинский металл — это будет блэком или сатанинским металлом. В этом случае все правы.

Как бы ты мог охарактеризовать стиль вашей музыки?

«Танго Бога и Сатаны». Я называю это так. Я пишу сейчас книгу, и эта книга называется «Танго Бога и Сатаны». Это история моей жизни. О моей личной жизни. Это танго Бога и Сатаны происходит всегда — когда я путешествую по миру, я описываю мой личный опыт из детства, из настоящего времени, я описываю своё время в группе.

Опиши свои книги в нескольких словах, потому что я сомневаюсь, что это когда-нибудь будет переведено на русский…

Это что-то типа биографии, но не совсем. Это больше похоже на личный дневник — там может быть что-то из детства, могут быть отношения, которые были у меня с женщинами, неземная любовь, настоящая любовь, которую я встретил, и тому подобное. Это может быть несерьёзная история типа той, когда две рок-н-ролльные девушки дрались из-за меня – так что я могу быть очень несерьёзным временами(смеётся), но я могу быть и очень романтичным. У меня есть множество историй. Была история, например… (вспоминает детали и улыбается сам себе) когда меня арестовала полиция за то, что я записывал себя, поющего мусульманскую молитву «Аллах Акбар» в Тадж-Махале в Индии. Это реально было со мной, и, в конце концов, меня озарило, я получил что-то типа просветления. Завершение истории удивительно. Но я не стану тебе об этом рассказывать, я оставлю это тебе — может быть, ты однажды прочитаешь об этом. Так что у меня есть истории даже из Индии. Еще там есть история, которую я записал для альбома “Mabool”. В повествовании на “Mabool” есть три грома, и у меня есть полная история об одном из этих громов. Это история о… Я не знаю. Это сверхъестественно, это что-то необыкновенное. Это просто фантастика! Но это произошло на самом деле. Так что эта книга помогает проникнуть в мою душу, увидеть и постараться понять мой путь, мою жизнь, в мои приключения — здесь писатель я, я сам пишу свою жизненную историю, а не какой-нибудь журналист. Так что это биография в какой-то степени. Я никогда не думал о том, чтобы написать повесть, роман — я никогда не думал, что способен написать книгу. Я просто всё время рассказывал свои истории друзьям, и они говорили мне в один голос: «Ты должен написать книгу! Ты просто ОБЯЗАН это сделать!» Я рассказал бы тебе эти истории, но тогда разрушится волшебство книги. Тебе лучше почитать её, я не буду рассказывать. Пообещай мне, что прочитаешь книгу! (смеётся)

Обещаю! Вернёмся к музыке. Ваш первый полноформатный альбом “Sahara” (1994) многие фэны восприняли как своеобразный ответ Paradise Lost. Как ты относишься к этой группе сейчас, когда их стиль кардинально изменился с тех пор?

Мы были в туре с Paradise Lost в 2005 году, мы хорошие друзья. Мы пили вместе много раз, и у нас было несколько совместных шоу. Мне нравится музыка, которую они делают — как старый, так и новый материал. Я считаю, что группа должна развиваться. И даже если они звучат по-другому — это нормально для меня. У них уже есть один альбом “Gothic”, и им не надо делать другой “Gothic”, они должны делать что-то ещё, а не повторять себя. Мы растём, мы развиваемся, и я уже не выгляжу так, как выглядел, когда был ребёнком; я думаю по-другому и вижу мир другими глазами. Музыка должна тоже развиваться. Мне нравится это.

Поговорим о составе группы. Он почти не изменялся с момента образования группы. Вы не устали друг от друга?

Если мы в туре, то очень сильно устаём друг от друга. Я бы сказал больше — мы хотим убить друг друга. Представь, что ты живешь целый месяц вместе с группой в одном туровом автобусе!

Да, но вы выглядите очень сплочёнными!

Мы сплочены, мы как одно целое. Нам нравится петь вместе, нам нравится смеяться друг над другом. Мы росли вмест�